Валентин Саввич обошелся мне в сто рублей.
Купил я книгу у аккуратного и стройного деда, торгующего своими сокровища среди торговых овощных лавок. Мне понравились его ценники – вырезанные из картона идеальные прямоугольники, на которых с одинаковыми отступами шариковой ручкой каллиграфично выведены цифры. Сто и пятьдесят рублей.

- Валентин Пикуль. Очень хороший автор.
- Почему «очень хороший»?
- Много знал и понимал. И, я думаю, писал правду.

Люблю рекомендации. И правду вроде как люблю.  Покрутил книгу в руках, повыдирал строчки взглядом и перевел на карту Талипа Мухаметовича сто рублей.

До этого я Валинтина Саввича Пикуля почему-то не читал, хотя и живу любителем исторических романов-хроник. Нравится мне обдумывать мышление менталитетов и выписывать из текста новые слова или делать пометки на событиях, чтобы впоследствии побольше почитать про них, сравнить мнения.

Пометки. С Пикулем я карандаш из рук не выпускаю. Сперва записывал в блокнот, а сейчас и вовсе начал ставить пометки на полях страниц, а определения подписывать прям над выделенными словами. Исчеркал всю книгу – сложна мне местная терминология.

Читаю его до сих пор. Читаю медленно и глуповато -  как двоечник, решивший за пару дней до экзамена освоить программу последних классов. Незнание меня не смущает. Иногда правда становится искренне весело от собственной тугодумности и  немного грустно от мысли, что ни за что мне не прочитать все книги на свете. Не разузнать про законы и нравственность других времен, не понять все чужеземные гардеробы, не обдумать решений авторов писать на ту или иную тему.

Люблю я детали и незнания, в которые можно углубляться. Книги люблю. Особенно люблю за то, что их выдумали писать люди. А Пикуль мне пока нравится. Продолжу его черкать. 

Координаты Талипа Мухаметовича и его ровных ценников: 
43.172982742942246, 131.90980224082202

Справа на мониторе баннер американского фильма – «К Югу от Рая».
Он почему-то напомнил мне про "Американских богов" Нила Геймана, и про то, что когда-то я писал заметки про Дьявола и его адские будни. Одна из заметок начиналась с описания пейзажа. Там были серые острые каменные наросты, темная и тихая дыра адского неба, вьюжные изгибы туннелей и много-много снега. 

Помню, что Дьявол смотрел на этот пейзаж из окна своей обители и чувствовал себя раздосадованным и усталым. Солидно раздосадованным и солидно усталым – так чувствуют себя некоторые постоянно обвиняемые в грехах и неисполнительности солидные чиновники.

Дьявол должен был обсудить со своим секретарём планы на ближайшее адское время, но вместо этого завёл усталую дискуссию о собственной участи и людских предрассудках. Он задавал секретарю вопросы, на которые знал ответ. Спрашивал, почему люди придумали адское пламя и решили, что в замершем Аду невыносимо жарко. Спрашивал про рогатые изображения бесов и сделки на перекрёстках (на которые у него никогда не было времени). Говорил про сборник стихотворений, который людской народ обозвал и уверовал Библией. И в очередной раз удивлялся тому, как легко люди скидывали на него свои грехи.

- Я – их идеальное алиби, - Дьявол вздохнул, наблюдая за тем, как мелкие точки снежинок плавно опускаются на замершие у обрывов сгорбленные души. – Во всех своих греховных амбициях они винят меня. Они не берут ответственности за свои собственные грехи. Они признаются в них, ходят на исповеди, но всё сводится к одному – я толкаю их на совершение греха.
- Это предрассудки, сэр.
- Предрассудки. Иногда я устаю от предрассудков, Стилкот. Понимаешь, я принимаю их здесь – этих грешников – потому что никто не хочет забирать их к себе. Принимаю и перевоспитываю, даю шанс на перевоплощение. А они… Они не задумываются о том, что не я создал их по своему образу и подобию. И не от меня в них помыслы.


В этих текстах было много про хороший божий маркетинг, про обманутое человечество и про усталость, которую ощущал обвиняемый. Были главы про попытки Дьявола оправдать себя в суде по некоторым главам Библии. Были разговоры с верным Стилкотом и много-много разумных рассуждений солидно уставшего начальника Ада. 

Я писал эти тексты для себя. Писал ужасно плохо и, кажется, сопереживал своему Дьяволу. Я будто бы пытался сделать его не совсем плохим; пытался его оправдать, давая ему право не оправдываться. 
В общем, я сопереживал ему, потому что не умел сопереживать себе. Теперь кажется так.

К слову, писать хорошо я так и не научился. Ровно как и хорошо рисовать. Мечтал, планировал, но сил к исполнению мечты не прикладывал. Возможно, стоит наконец-то начать прикладывать.

Сегодня коллега рассказала, что её бывшего мужа записали в резерв в одном из районных военкоматов. 
- Если папу всё-таки заберут, что скажешь ребенку? Сейчас и потом.
- А что сказать? Что забрали на войну, а в будущем он сам составит своё мнение. 

Задумался. 

Скорей всего ребенок составит своё мнение, опираясь на школьные знания и осознание, что его "папа воевал". "Папа воевал" - фраза, которая не подстраивается под ритм изменения мира. Это фраза не меняет свой запломбированный смысл. Пропитанная патриотизмом, честью, гордостью она останется весомой и положительной еще очень долгое время. На перевес реальности.
Заштампованные и одобренные школьные знания закрепят все вшитые смыслы этой фразы. И, скорей всего, ребенок будет гордиться своим отцом. Ведь "папа воевал".

И никто, скорей всего, не захочет уничтожать эту гордость - пустит на самотёк мнение ребенка. Не расскажут ему, что у папы не было выбора.  Не расскажут про грязь и ужасы войны. Не расскажут, что война, на которой "папа воевал", была позорным ртутным пятном на истории нашей страны. Наверное, не расскажут. Ведь тогда папа из весомого война превратится в убийцу. 

Я всегда понимал зачем людям войны, но всегда был против войн. Я принимаю и понимаю надобность войн в прошлые века, но полностью отрицаю её необходимость в нашем современном мире. Людей используют для своих - возможно, великих и необходимых - целей. И это кажется мне пугающе отвратительным.

... Интересно, что скажут этому ребенку. И, что я, начитавшись заштампованных знаний, успел "схавать" за время своего существования. 

Хочется почитать школьные учебники истории разных стран. Сравнить некоторые общие события. От этого метром исторической хронологии не стану, точки все не расставлю, но - хочется.